?

Log in

No account? Create an account
Обратил внимание, что разрешение фотокамеры моего телефона составляет 5248 х 3936 пикселей:



Видео в формате Full HD имеет размеры 1920×1080.

То есть как бы ты не держал телефон - вертикально или горизонтально, разрешение матрицы позволяет снимать видео горизонтально. Для этого требуется всего лишь небольшое изменение программного кода в приложении камеры и добавление в меню примерно такого пункта "ориентация смартфона при видеосъёмке: вертикально, горизонтально". Но ни один, блядь, производитель за десять лет смартфонной эры так и не додумался до этого. При том, что очевидно, что при видеосъёмке смартфон удобно держать именно вертикально, надёжно обхватив его пятернёй, нежели держать его горизонтально за узкие края.
И до тех пор, пока кто нибудь не додумается до этого простого факта, мы будем иметь такие видеоролики (которые показывают даже на центральных телеканалах):





Владимир Ворсобин

Зачем России нужны сенаторы


Думаю, у каждого в квартире есть вещь, которую рассматриваешь с недоумением. Споткнется взгляд на маленькой ерунде - шкатулке, статуэтке, наклейке на холодильнике... Поражаешься: откуда это?! И главное - зачем?! Наконец выуживаешь из памяти смутное ощущение, что когда-то штука имела смысл. А теперь ни красоты, ни пользы... А выбрасывать жаль! Махнешь рукой, скажешь себе: «Антураж», - и забудешь...

К чему это я? Да вот, угораздило...

Однажды, нежданно-негаданно вдохновившись кризисом и набравшись «невертикальной» наглости, зажмурился и решил, что я... полноправный налогоплательщик. То есть гражданин, который своими налогами нанял руководство страны, дабы эти хитроумные ребята на меня, драгоценного, поработали. Чтобы я, значит, жил хорошо.

И занялся я мысленной инвентаризацией наемных менеджеров. По простому житейскому принципу: все ли они мне нужны?

И мысленно наткнулся на самое непонятное для наших граждан учреждение - Совет Федерации. О нем широко известно лишь то, что населено оно загадочными существами - сенаторами. Но откуда они берутся и чем заняты, не ведают, по данным социологов, 90 процентов населения.

Причем меня, налогоплательщика, не то чтобы неприятно поразило довольствие Совфеда - 2 млрд. 690 млн. 548 тыс. 700 руб. в год (16 млн. 208 тыс. на каждого сенатора). Не то чтобы мне, налогоплательщику, стало жалко тратиться на его зарплату - 150 тысяч в месяц, служебную трехкомнатную квартиру в центре столицы, авто с водителем...

Мелочиться, пересчитывая каждый миллиард в нашей богатой стране, стыдно да и бессмысленно. И даже объем выполненной работы (79 законопроектов верхней палаты против почти тысячи - нижней) не впечатлял. Хороший российский чиновник не обязан что-то делать, он полезен тем, что не мешает...

Меня заинтриговало лишь само предназначение сената. Не для антуража же он. Наверное...

Эту мысль будили мытарства сенатора Людмилы Нарусовой. Напомню, вдова Анатолия Собчака и мать известной умницы Ксении оказалась в крайне интересном для российского сенатора положении. В далекой-далекой Республике Тыва, где президентствует мудрый Шолбан Кара-Оол, Нарусова сразилась с Великим Хуралом. Депутаты наотрез отказались продлевать Нарусовой полномочия. Женщине сказали: вы, уважаемая, шесть лет в Москве на нас в должности сенатора работаете, ведь так? Тогда почему вы, блистательная, у нас в Кызыле уже два года не были? Или не глянулся вам Кызыл?!

То есть там, в Тыве, депутаты вдруг прозрели. Они поняли, что сенатор не просто украшение для региона, а должен приносить хоть какую-нибудь пользу. И они бесстыдно задумались о кпд Нарусовой...

Впрочем, я уверен, что депутаты были достаточно тактичны, чтобы не дерзить питерской даме словесно. Они намекали по-восточному безмолвно и нежно. Хурал просто откладывал рассмотрение кандидатуры Нарусовой в тайной надежде на женские нервы. Вспыхнет, оскорбится, отступится... Надежда эта, конечно, была трогательна, но наивна.

Урегулировать ситуацию в Тыве (то есть ломать Хурал через колено) приехала специальная московская бригада. Тывинский спикер был исключен из партии и снят с должности. Депутатов повели на ковер. Хурал сдался. И с четвертой попытки проголосовал за вдову Собчака...

И упрекать Москву в этом странно, потому как не ломать Хурал было никак нельзя! Вздорные намерения регионов самостоятельно решать, кто достоин стать сенатором, нарушают святой принцип работы Совфеда - никаких случайных людей. Потому что членов Совфеда назначают губернаторы (одного - самолично, другого - через «ручную» облдуму). А губернаторы, в свою очередь, назначаются Кремлем и крепко связаны партийной единороссовской дисциплиной... Любопытно, что против этой, по сути, советско-номенклатурной системы двадцать лет назад восстал покойный супруг Нарусовой Анатолий Собчак. Причем по иронии судьбы он прославился именно тем, за что боролся Хурал.

Вот его крылатая фраза на Съезде народных депутатов СССР: «У нас здесь присутствуют якут товарищ Власов (председатель Совмина РСФСР. - В. В.) и адыгеец товарищ Воротников (председатель Верховного Совета РСФСР. - В. В.). Я совершенно не против якутов и адыгейцев, но я категорически против того, чтобы москвичи представляли якутов и адыгейцев в союзном парламенте».

Сейчас Адыгею в сенате представляет питерец Вячеслав Шверикас. Больше половины сенаторов, по словам бывшего вице-спикера Госдумы Владимира Катренко, «имеют крайне опосредованное отношение к регионам». А значительную часть мест в Совфеде занимают уроженцы северной и официальной столиц.

«Back in new USSR», - съязвит кто-то. Похоже... И что с того?

- И что с того?! - тоже удивился старожил парламента (депутат четырех созывов) Алексей Митрофанов. - Поражаюсь! С 90-х годов всем не терпится реформировать Совфед. Но он-то эффективен. Да, там нет случайных людей. Там сидят очень достойные люди, за которыми крупные компании, ведомства. Они делают часто незримую, но очень полезную работу.

При вопросе о степени незримости Митрофанов задумался.

- Они заседают в антикризисных штабах, например... - сказал он неуверенно. - Да не в этом же дело! - соскользнул с щекотливой темы бывший соратник Жириновского. - Область должна стремиться получить таких сильных представителей, как, например, Рушайло (экс-глава Совбеза). Они-то знают, как в Москве открываются двери. Они посильнее будут какого-нибудь руководителя совхоза. А что колхозник - давайте уж откровенно! - в Москве понимает?! Сколько я таких деятелей из регионов повидал! Приходят в парламент, теряются в Москве и плачут!

Образ тихого кабинетного царства Совфеда, где графы столично-голубых кровей скромно вершат свои благородные дела (то есть без устали лоббируют интересы регионов), казался плоским и, честно говоря, сомнительным. И я бросил клич в регионы. Попросил моих коллег в местных представительствах «КП» (а их по стране разбросано немало) рассказать о своих представителях в Совфеде. И вот тогда уж мы точно ответим на вопрос...

В ЧЕМ ПОЛЬЗА ТВОЯ, СЕНАТОР?

Судя по ошарашенным ответам (на мою электронную почту их пришло около трех десятков), коллеги крепко призадумались.

«Черт, у нас и правда где-то есть сенатор!» - растерянно сквозило между строк в письмах, которые напоминали отчет о поиске «снежного человека».

Обычно они начинались так: «Информацию о сенаторах собрать сложно. Они есть, все это знают. Они чем-то занимаются, все это тоже, конечно, знают. Но вот чем конкретно и где их найти - великая загадка».

Далее в письме обычно возникала трагикомическая сценка: озадаченный пресс-секретарь местного губернатора и журналист «КП» ведут безумный телефонный диалог. Цитирую нижегородско-ярославско-красноярский вариант.

Журналист: - А не подскажете, кто представляет область в Совете Федерации?

Пресс-секретарь: - Ну вы с утра и вопросы задаете! А бог его...

Задумчивая пауза.

Журналист: - Может, этот (говорит фамилию).

Пресс-секретарь: - Не, другой, кажется... (Раздраженно.) Ну и вопрос! (Шепотом кому-то.) Эй, народ, кто знает, кто у нас в Совфеде? (Уже в трубку.) Сейчас выясним.

Через полдня победоносный звонок пресс-секретаря: дескать, ну как же! Уважаемый, оказывается, человек! (Называется ничего не говорящая обоим фамилия.)

Журналист: - Хорошо, а второй сенатор кто?

Пресс-секретарь (в ужасе): - Их что, еще и двое?!

Скоро я решил, что данных достаточно, и попытался рассортировать российских сенаторов по степени полезности нам. Населению.

СЕНАТОРЫ-ТРУДЯГИ

Удивительно, но они существуют. И это, черт возьми, обнадеживает. Мой знакомый, состоящий в Совфеде помощником одного из известных сенаторов, как-то заметил: «Живчиков в конторе осталось немного - несколько десятков человек, зато вся работа комитетов на них держится».

Причем часть «живчиков» действительно ходит по кремлевским и «белодомовским» кабинетам в святые дни финансовой путины - когда в правительстве идет утверждение дотаций и трансфертов. В этот момент можно наловить для своего региона пару-тройку лишних десятков миллионов, а то и миллиард. Причем в Совфеде есть «рыбацкое» правило - здесь стараются не просить у коллег помощи, чтобы не рисковать «прикормленным» местом. Дескать, попросишь одолжить червячка, а у тебя потом удочку попросят...

Любопытно, что среди «совфедовских активистов» немало тех самых региональных «колхозников», которые, по версии Алексея Митрофанова, плачут, не зная, как открываются в Москве двери. Оказывается, еще как знают. При желании-то! Более того, именно «родных» для региона сенаторов на местах оценивают лучше. Ненамного, но лучше. По крайней мере местные политологи (с рядовыми гражданами разговор о неведомых им сенаторах был бессмыслен) припоминают... Дескать, да-да, вроде была газификация нескольких сел и вроде бы он этому как-то посодействовал. А кто-то великодушно ведет прием населения и, говорят, даже кому-то помогает. Кто-то красуется в областных СМИ, финансируя благотворительность... Причем напрочь забыть свой регион и окончательно кануть в игривой столице местному намного труднее - проколы такого сенатора ехидно подмечает местная элита.

Например, внуку знаменитого десантника № 1 сенатору Михаилу Маргелову в родной Псковской области ставят в вину разваленную дорогу на улице имени его деда Василия Маргелова.

Получалось, что у «родных» сенаторов из-за подсознательного желания быть «первым парнем на деревне» больше шансов хоть как-то пригодиться региону.

Несколько сложнее с этим у другой группы народных избранников...

СЕНАТОРЫ-ЛЕТУНЫ

Мобильность и взаимозаменяемость этих персонажей поразительна. Убедиться в этом легко. Достаточно просто заглянуть в биографии, например, сенаторов от Ростовской области. Тут-то понимаешь, как фундаментально не прав Хурал и как драгоценна для властей кадровая предсказуемость парламента.

Напомню, что у Ростова сенаторы - Евгений Бушмин и глава Олимпийского комитета Леонид Тягачев.

Первый был представителем Совфеда Нижегородской области, но впал в немилость у губернатора Ходырева. (Тот в эти дни отчаянно бузил, предчувствуя скорую отставку.) Предлогом был стандартный «совфедовский» грех - «получил должность и исчез». Но спикер верхней палаты Миронов вступился за ценного кадра (Бушмин возглавляет в Совфеде Бюджетный комитет) и строго предупредил нижегородцев, что их решение «не отвечает интересам Нижегородской области». А тогдашний полпред президента в округе Сергей Кириенко предрек: Бушмин непотопляем. Так и вышло. Сенаторскую колоду просто перетасовали. Бушмина эвакуировали в Ростов. Причем, по данным «КП», местный губернатор Владимир Чуб подписал решение о назначении нового сенатора за два дня до того, как провел с ним «рабочую встречу».

- Похоже, Чубу предложили назначить, он и назначил, - делает вывод ростовский политолог Сергей Резник.

А вот «олимпиец» Тягачев стал ростовским легко, по-домашнему. Даже несмотря на то, что место его было... занято.

Местный парламент решил поиграть в самодеятельность и за год (!) до появления в Ростове Тягачева утвердил сенатором земляка - некоего предпринимателя Сергея Кислова.

К выбору региона Москва отнеслась иронично. Она просто... не заметила нового сенатора. Без претензий, без скандала - просто не выносили имя несчастного Кислова на голосование в Совфеде, и все... (Таким образом руководство верхней палаты прокатило еще нескольких «незапланированных» выдвиженцев регионов.)

А за несколько дней до внесения кандидатуры Тягачева на обсуждение в донской парламент Сергей Кислов написал заявление, в котором попросил освободить его от несостоявшегося сенаторства в связи с назначением... почетным консулом Франции (!) в ЮФО. Вот и молодец! Все прошло тихо, благородно, взаимовыгодно. И все при деле! Ростовские сенаторы, например, иногда даже появляются в области и радуют местных политинформациями, «в которых приводится позиция федеральных властей по той или иной ситуации или же обстановке в стране».

А вот другой любопытный пример. В соседнем для Тягачева крае - Краснодарском - сенаторствует Починок. И местные недоумевают: а почему Починок?! Здесь бы по идее председателю Олимпийского комитета Тягачеву сенаторствовать (в Сочи Олимпиада-2014 все-таки). Но молодая супруга бывшего министра труда незадолго до назначения мужа нашла себе работу именно в Краснодаре - руководит местным отделением иностранного банка... Ну какая тут может быть Олимпиада!

А вот обратный печальный пример географической дисгармонии. Душа Совфеда, бывший сенатор от Ингушетии, а ныне от Красноярского края Игорь Каменский - певец, музыкант, композитор. Пишет песни для Орбакайте, Свиридовой, Сюткина. На куршевельских VIP-вечеринках, говорят, поет изумительно... Но вот беда: «его» регион - далекий Красноярск. Может, поэтому в Сибири о Каменском вспоминают мало.

- Вы знаете, я вообще не помню, кто это, - вздыхает известный красноярский политолог Александр Чернявский.

Но мой знакомый помощник сенатора равнодушно пожимает плечами.

- Они даже визиты спикера Миронова в их собственный регион ухитряются прогуливать, - отмечает он. - Им-то бояться некого, кроме...

Помощник осекся и выразительно посмотрел на потолок.


СЕНАТОРЫ-ФУТБОЛИСТЫ

Вот этих сенаторов мне искренне жаль. Ну хорошие же ребята! Понятно, зачем они нужны политтехнологам (звонкие имена, узнаваемые лица). Зачем они парламенту - можно тоже догадаться (известно, что спикер Грызлов болеет душой за футбольную сборную Федерального собрания, и теперь группа сенаторов-бомбардиров громит парламентариев всех стран). Но из российской глубинки уважаемые спортсмены в парламенте смотрятся... скажем так, экзотично...

В Омске, например, неожиданное обретение сенатора Дмитрия Аленичева (обладатель Кубка Лиги чемпионов. - В. В.) местный парламент встретил с диссидентским ехидством.

Тут еще и сам Аленичев простодушно заявил, что «решение партии мне сообщил Борис Грызлов» и «я немного удивился - в Омске до сих пор ни разу не был, но предложение принял сразу».

(«Вот предложи тебе стать сенатором, неужто откажешься?!» - вспомнил я испытующий взгляд моего совфедовского знакомого.)

- Понятно, Госдума набирает футбольную команду, - размышлял при обсуждении кандидатуры Аленичева оппозиционный депутат облдумы Андрей Алехин. - Но у нас есть и свои великие спортсмены. Какое отношение этот человек имеет к Омской области? Давайте еще Ксюшу Собчак изберем!

Но через два года к футболисту Омск привык. И смягчился.

- Дмитрий бывает на наших заседаниях, всегда поздоровается, поздравит с праздником, - вздыхает депутат омского Заксобрания Александр Мельников. - Но нет такой профессии - хороший человек...

Точно так же отзываются местные депутаты о других членах «грызловского спортобщества»: мини-футболисте Константине Еременко (сенатор от Воронежской области) и гандболисте Андрее Лаврове (Рязанская область). Дескать, да, видели издалека - высокие, сильные. Вроде хорошие ребята... Правда, некоторые жесткосердные чиновники в частных беседах ворчат - ну почему именно нам навязали такое счастье!

Я очень хотел поговорить с «сильными сенаторами» (тем более что хорошие ребята в политике встречаются редко), но дозвониться смог только до жены Аленичева Анастасии.

- Муж на работе?! Что вы! На работе вы его не найдете, - рассмеялась супруга, но тут же насторожилась. Выяснив, что темой разговора будет Совфед, она после долгих консультаций с кем-то заявила, что Дмитрий уехал в регион.

Уже через день в спортивной газете я прочитал репортаж о посещении Аленичевым матча на московском стадионе «Локомотив».

СЕНАТОРЫ-МИЛЛИАРДЕРЫ

Вроде бы ничем они не отличаются от своих позитивных коллег-«трудяг». Тоже не чураются ходить по правительственным кабинетам. И тоже вдумчиво (хотя и очень избирательно) участвуют в разработке законодательных инициатив. Но...

Бизнесменам в сенате всегда некогда. Их время стоит не те копейки, которые вымаливают у чиновников для своих регионов совестливые сенаторы. Появление кого-то из миллиардеров на рабочем месте обычно означает - на повестке дня важный для ЕГО бизнеса вопрос. Так уж устроены бизнесмены - в своем цинизме они честнее чиновников. Если они берутся помочь своему региону, то это, скорее всего, будет сделка. Но взаимовыгодная. Тому пример - красивая легенда совфедовского эпоса о единении сенатора и народа: «Андрей Вавилов помогает Пензенской области».

Это был тот редкий (если не единственный) случай, когда сенатор действительно озолотил провинцию. Бывший заместитель министра финансов Вавилов после продажи своей компании «Северная нефть» в 2004 году оплатил 1,5 миллиарда рублей подоходного налога в городе Нижний Ломов Пензенской области. Маленький городок, где для прописки миллиардер снял маленькую квартиру, до сих пор вспоминает благодетеля. Нижний Ломов расплатился с долгами, отремонтировался, прихорошился...

Расчет понятен: Москва, Питер этих денег бы не заметили, а тут...

В благодарность за то, что сенатор отдал долг государству именно у них, ломовцы любят миллиардера заочно. Сенатор Вавилов обычно заезжает в Пензу лишь раз в год. С чистой совестью.

ВЫБОРЫ НИЧЕГО НЕ РЕШАЮТ

Офис бывшего сенатора от Костромской области Ивана Старикова всего в сотне метров от здания верхней палаты. Он с удовольствием рассказывает, как кипела жизнь в Совфеде пять лет назад. Как он дрался за Земельный кодекс с депутатами-коммунистами. Как заворачивали законопроекты думцев, как создавали сотни согласительных комиссий (сейчас их считанные единицы), чтобы отшлифовывать законы до блеска...

- Теперь Совфед не место для дискуссий, - грустно улыбался он. - Ко мне по утрам приходят на кофеек сенаторы по старой памяти. Смеются. Полтора часа работы - и в полдвенадцатого они свободны. Просто штампуют законы из Госдумы. На принятие важнейших из них (в том числе и конституционных) тратят несколько минут.

Мы долго рассуждали о причинах совфедовского «гниения»... Вспоминали правильные слова спикера верхней палаты Сергея Миронова о том, что «самый демократичный способ формирования Совета Федерации - это всенародное избрание его членов».

Но с другой стороны...

- Выборы ничего не изменят, - улыбнулся моим мечтам совфедовский знакомый. - Появится клон Госдумы - однопартийный сенат. Ведь главное в политической жизни России что, Владимир?

- Только никаких случайных людей, - вспоминаю я...

ДРУГОЕ МНЕНИЕ

Павел КРАШЕНИННИКОВ, председатель Комитета Госдумы по гражданскому, уголовному законодательству: «Задумывали как противовес Госдуме»

- Не соглашусь с тем, что Совет Федерации - бессмысленный и неэффективный орган. Двухпалатный парламент существует во всех нормальных федеративных государствах. Россия - тоже федерация. В этом смысле мы ничего нового не придумали. Депутаты Госдумы представляют жителей регионов, члены Совета Федерации - региональные власти - исполнительную и законодательную. Кстати, в законе нет такого понятия, как верхняя и нижняя палата. Это придумали журналисты.

Изначально Совет Федерации задумывался как противовес Госдуме в хорошем смысле слова. Насколько это получилось? Думаю, все же получилось. Наши две палаты парламента не дублируют друг друга, а дополняют.

По Конституции члены Совета Федерации не рассматривают поправок к законам. Но если их не устраивают положения закона, они могут его отклонить или предложить согласительную комиссию. Кроме того, члены Совета Федерации имеют право предлагать проекты законов, а также участвовать в их обсуждении в комитетах Госдумы. Именно там ведется основная работа, которая не видна. И активные члены Совета Федерации этим правом пользуются. Не могу сказать, что их большинство. Но то же можно сказать и о Госдуме.

У членов Совета Федерации есть очень важная компетенция. Они назначают генпрокурора и его замов, председателей высших судов. В их ведении и вопросы объявления государством войны или статуса госграниц.

Конечно, за время существования Совета Федерации он находится в постоянном поиске. Поначалу члены Совфеда избирались, потом заседали губернаторы и главы региональных парламентов. В конце концов, мы перешли на профессиональный принцип формирования Совета Федерации. На мой взгляд, такая форма более-менее оптимальна.
Единственное за что я люблю зиму - это за ощущение уюта и спокойствия, возникающее когда в выходной день проснёшься часов в десять в тёплой комнате, раздвинешь занавески, видишь заснеженный двор, ветер, кружащий позёмку, и понимаешь, что тебе сегодня никуда не надо идти и можно любоваться зимним пейзажем из окнаСвернуть ).



Летом не ощущается такого умиротворения.
Всё остальное в зиме мне не нравится.

1 сентября.

Полицейские у каждого нерегулируемого перехода махают палками, переводят детишек с цветами через дорогу.
Страшно подумать, что они вот этими же руками, которыми сегодня помогают детям, завтра будут брать взятки, творить беззаконие и произвол.

Метки:

Настоящие записки относятся к последнему году жизни Леонида Ильича Брежнева. В то время их публикация была совершенно исключена: система гробового умолчания и всеобщей добровольной амнезии работала без сбоев. Половина Красноярской области могла провалиться под землю, но если там не оказалось случайного интуриста, мы эту новость игнорировали. Об ашхабадском землетрясении я узнал через двадцать лет после гибели города, а об афганской войне – только с началом вывода наших войск. Раньше я полагал, что мы оказываем там бескорыстную помощь продовольствием и товарами ширпотреба.

Не знаю, что заставило меня зафиксировать на бумаге обстоятельства Великого голосования. Возможно, предчувствие кончины Генерального секретаря.


Я видел Кабину собственными глазами. В конце октября она спустилась на берегу Москва-реки возле Звенигорода, на территории академического пансионата. Опустилась на рассвете, без фанфар и фейерверков, между оранжереей, где выращивают розы и гвоздики для дружественных организаций, и спуском к лодочной пристани.
Кабина выглядела скромно и была похожа на цельнометаллический гараж. Ее крыша светилась, а стены были матовыми. Дверь закрыта.
Когда директор пансионата, разбуженный садовником, подошел к Кабине, он счел ее чьим-то хулиганством, постарался открыть дверь, но не смог.
Пока ждали вызванную милицию, Кабина начала вещать.
Она вещала, а мы, отдыхающие, окружили ее тесным кольцом.
Голос Кабины был глубоким, низким, без акцента.
"Жители Советского Союза, – говорила Кабина. – Мы, психологи Великого содружества галактических цивилизаций, проводим эксперимент, в котором просим вас принять участие. Наша цель – установить, кто из покинувших мир живых самый любимый и популярный человек в вашей стране. Через три дня, в двенадцать часов по московскому времени, все жители СССР услышат сигнал. Услышав, они должны мысленно произнести имя любимого человека. То лицо, которое наберет наибольшее количество пожеланий, оживет внутри этой кабины таким, каким оно было в момент кончины, но здоровым и жизнеспособным. Думайте, дорогие братья и сестры".
Голос Кабины был слышен не только на территории пансионата. Странным образом он звучал во всех уголках страны, в ушах каждого из многих миллионов моих сограждан.
– Провокация, – сказал директор пансионата. Это была первая реакция на объявление. Остальные слушатели молчали. В тот момент еще никто не знал, что Кабина говорила для всего народа. Мы думали, что это объявление касается только нас. А так как в инопланетных пришельцев верить не принято, хоть и очень хочется, люди вокруг меня принялись недоверчиво и неуверенно улыбаться.
Примерно через полчаса на территорию пансионата приехало несколько военных грузовиков и три черные "Волги". Поляну вокруг Кабины оцепили войска КГБ, а обитателей пансионата вывезли в Москву на специальных автобусах, где каждого допрашивали раздельно. Никаких дурных последствий для свидетелей не было, не считая того, что меня не пустили в туристическую поездку в Болгарию.

На следующее утро, по получении отчета от генерал-лейтенанта Колядкина, Политбюро ЦК КПСС собралось на заседание.
Председательствовал Леонид Ильич Брежнев, тогда еще живой.
Сначала выступал генерал-лейтенант Колядкин, который доложил, что Кабина замкнута, проникновение внутрь пока не осуществлено, хотя работает специальная группа. Материал изготовления на анализ не взят ввиду особой твердости. Начались работы по подкопу.
– Значит, ничего не сделали? – спросил Брежнев, обернувшись к Андропову, который уже не работал в КГБ, но Леонид Ильич об этом забыл.
– Спешка только повредит, – сказал Андропов. – У нас еще три дня
– Что сообщают из Соединенных Штатов Америки? – спросил Брежнев.
– Добрынин телефонирует, – сказал министр иностранных дел Громыко, – что в США случился такой же феномен. Возле Нью-Джерси. Там обстановка массового психоза.
– Не исключена провокация, – сказал Черненко. – Они это умеют – кричат, держи вора! А сами воры.
– Важное замечание сделал Константин Устинович, – задумчиво сказал Брежнев. – Кто еще скажет?
– Есть информация из Пекина, – пожевав губами, сказал Громыко.
– Неужели у них тоже? – удивился Пельше.
– Официальных сообщений нет, но текст уловлен переводчиками нашего посольства. Содержание то же самое.
– Не исключена провокация, – сказал Устинов. – Предлагаю мобилизацию западных и Забайкальского военных округов.
– А что говорят наши ученые? – спросил Брежнев.
Ученых на Политбюро не пригласили. За них ответил Андропов:
– Я запросил информацию в Академии наук. Они относятся скептически. Утверждают, что в космосе жизни нет.
– Тогда продолжайте исследования, – сказал Брежнев. – А мы перейдем к другим делам. Я хотел бы, товарищи, сообщить вам о моих переговорах с товарищем Машелом, который, как вы знаете, является руководителем Республики Мозамбик.
Политбюро перешло к насущным делам, но углубиться в них не смогло, потому что через полчаса каждый из членов Политбюро, как и каждый гражданин СССР, услышал повторное объявление Кабины.
Члены Политбюро в молчании выслушали объявление. Потом Брежнев сказал:
– Звукоизоляция в этом помещении ниже всякой критики.
– Примем меры, – сказал Черненко.
– Поздно, – сказал Брежнев. – Если мы слышим сюда, то кое-кто мог услышать нас отсюда.
– Очень точное замечание, – сказал Черненко.
Все помолчали. Потом Долгих осмелился прервать молчание
– Есть сообщение из Новосибирска. Там тоже слышали.
– А что если это не провокация? – Брежнев медленно обвел глазами своих соратников.
– Не исключено, – первым поддержал Генерального Андропов, – что мы должны реагировать.
Решено было объявить перерыв на обед и лечебные процедуры.
После этого собраться вновь.

В эти минуты я ехал в Москву автобусом с затянутыми шторками окнами. Рядом со мной сидел профессор Евстигнеев, из института ихтиологии.
– Что вы об этом думаете? – спросил я.
Профессор был задумчив, очки съехали на кончик носа, словно норовили прыгнуть в верхний карман пиджака. От профессора пахло пылью и луком. Он был так похож на профессора, что было ясно – в науке он ноль. Науку двигают лишь те, которые на профессоров не похожи.
– У меня умерла жена, – сказал профессор и попытался отодвинуть пальцем шторку с окна, будто сомневался, в Москву ли нас везут.
– Гражданин, – окликнул его сзади лейтенант, – выглядывать не положено.
– Я вам сочувствую, – сказал я профессору.
– А вдруг это шанс вернуть ее?
Я поглядел на него с удивлением. Профессор, оказывается, поверил в силу Кабины.
– Я понимаю, – сказал профессор. – Каждый будет желать своего.
– Тогда у вас мало шансов, – улыбнулся я.
– Шансы есть, – сказал профессор. – Каждый человек, даже если не поверит, пожелает возрождения кого-то близкого. Каждый своего. А у меня есть некоторые сбережения.
– И что?
– Вот вы, лично, задумали, кого бы вам хотелось оживить?
Тут я понял, что не задумал.
– Может, Пушкина? – спросил я.
– Вы не женаты? Впрочем, вы еще молоды.
– Нет, я не женат.
– Если бы я предложил вам… – профессор подхватил очки, которые ринулись вниз. – Скажем, пятьдесят рублей и сообщил имя моей жены. Ведь вам нужны деньги?
– Я бы сделал это и бесплатно, – сказал я. – Но шансов у вас – ноль.
– На книжке у меня четыре тысячи триста, – сказал профессор шепотом, приложив губы к моему уху.
– Разговорчики отставить! – сказал лейтенант сзади.
– А если я наберу двадцать человек? – сказал профессор быстро и отодвинулся. Глаз у него был птичий и пустой.
– Мне надо подумать, – сказал я.
– Шестьдесят рублей? – спросил профессор. – Больше я не могу.
– А если я возьму деньги и потом нечаянно подумаю о ком-то другом?
– Я не так наивен, – сказал профессор. – Вы мне дадите расписку, что обязуетесь думать только о моей покойной супруге.
Идея профессора была наивной. Он того не знал, что в Пушкинском музее на Кропоткинской уже шло заседание комиссии, которая единогласно приняла постановление возродить Александра Сергеевича Пушкина.
В эти же минуты большая толпа шумела, даже плясала вокруг музея Сталина в Гори. Многие были убеждены, что скоро настоящий вождь вернется к жизни и наведет порядок в этой дурной стране.

Политбюро собралось вновь после обеда. Руководители государства были сыты, но взволнованны. Предстояли исторические решения.
– Сначала, – сказал Леонид Ильич, – выслушаем сообщения из-за рубежа. Прошу вас, Андрей Андреевич.
Громыко пожевал губами и сказал:
– Вкратце. В США царит анархия. Телевидение проводит опросы общественного мнения. Начались бурные демонстрации.
– Минутку, – Брежнев жестом остановил оратора и обратился к Щелокову, которого специально пригласили на Политбюро.
– Усильте московскую милицию, – сказал Брежнев. – Поднимите академию, милицейские училища. Вы знаете, не мне вас учить. В столице должен быть порядок.
– Уже сделано, – позволил себе улыбнуться Щелоков.
– Чего хотят реакционные круги? – спросил Брежнев у Громыко. – И за что выступает прогрессивная общественность?
– Как всегда, картина противоречивая, – сказал Громыко. – Прогрессивная общественность на юге страны выступает за оживление негритянского лидера Мартина Лютера Кинга.
Брежнев подумал. Потом сказал:
– Помню товарища Мартина Лютера. Он много сделал для дела мира. На чем настаивает монополистический капитал?
– Обстановка полного раскола, – сказал Громыко. – У меня есть сводочка по процентам. На тринадцать ноль-ноль. На первом месте идет Линкольн.
– Как же, – сказал Брежнев, – знаю товарища Линкольна. Прогрессивный государственный деятель. Что в Китайской Народной Республике? Это нам не безразлично.
– Пекинское радио объявило о предстоящем возрождении Мао Цзедуна. Указывается, что это возрождение обеспечено мудрым предвидением лично товарища Мао.
– Маловероятно, – сказал Брежнев.
– Я думаю, что это – дымовая завеса, – вмешался Кузнецов. – Влиятельные силы в КНР этого не допустят.
– Почему? – Брежнев ткнул карандашом в грудь Кузнецову. Заинтересовался.
– Там головы полетят. Все равно, что если бы мы Сталина возродили. – Кузнецов помнил времена культа личности.
Он осекся от ощущения вакуума. Тишина наступила в комнате такая, словно все перестали дышать.
Молчали целую минуту. Смотрели на Брежнева.
– Нетактичность вы допустили, товарищ Кузнецов, – произнес наконец Брежнев. – Не ожидали мы ее от вас, пожилого человека. Ни на минуту коммунист не должен забывать, что у нас есть великий покойный вождь Владимир Ильич Ленин.
– Я же не призываю, – сказал Кузнецов, его щеки пошли красными старческими пятнами. – Я хотел предложить именно Ильича.
– Если, – сказал Черненко, – все это не провокация.
– Вот именно, – поддержал его Брежнев. – А чья провокация, вы установили?
– Мало шансов, – сказал Андропов. – Хотя в данной ситуации я бы предпочел, чтобы это была провокация.
– Не понял, – вздохнул Брежнев.
– Если провокация, то кончится ничем. Если это не провокация, а, скажем, провокация в галактическом масштабе, то мы обязаны взять это событие под контроль и обеспечить, чтобы народ единогласно пожелал именно того кандидата, которого изберет Политбюро. И мы должны принять соответствующее решение. – Голос Андропова звучал тихо, но твердо и угрожающе. Он стал похож на Берию, и хотя сходство было только внешним, Брежнев внутренне поежился.
– Какое решение? – услышал Брежнев собственный глухой, запинающийся голос и понял, что голос выдал его: не ему задавать вопросы. Ему принимать решения.
– Но вы же сами указали! – удивился Андропов.
– У человечества был только один гений, – сказал Черненко. – И Владимир Ильич нам нужен, правильно, Леонид Ильич?
Но Брежнев молчал. Никак не ответил Черненко, ни словом, ни жестом. Потому что на него снизошло понимание… Это была провокация Это была гигантская, вселенская, может, даже галактическая провокация, направленная как лично против него, Генерального секретаря, так и против Советской державы в целом.
Устинов, не угадавший еще хода мыслей Генерального, подлил масла в огонь.
– По низовым коллективам, – сказал он, – и в некоторых воинских частях стихийно проходят собрания под лозунгом "Ленин с нами! Ленин вечно жив!". Предлагаю в этой обстановке поддержать начинание масс.
Раздались аплодисменты.
Брежнев молча поднялся и пошел к выходу.
От двери навстречу метнулись охранник и врач. Думали, что Генеральному потребуется реанимация. Но тот прошел мимо.

Меня отпустили домой под утро. Я возражал, говорил, что метро еще не ходит.
– На такси у вас найдется, – сказал мне майор, который снимал последний допрос. Он знал о содержимом моего бумажника.
Такси я не поймал. Шел пешком. Рассвет был ясным, но холодным. Последние листья лежали на мостовой.
Город жил странно. Словно началась Олимпиада. На каждом углу стояли милиционеры. По двое, по трое.
Возле райкома партии толклись, мерзли, переминались с ноги на ногу несколько пенсионеров унылого, но целеустремленного вида. Цепь милиционеров отделяла их от дверей райкома.
Когда я проходил мимо, один из пенсионеров, в глухом черном пиджаке, увешанном значками дивизионных и армейских юбилеев, поднял костлявый кулак и тихонько воскликнул:
– Ленин вечно жив!
Милиционеры молчали.
Разумеется, понял я: возрождать будем Ильича.
У памятника Пушкину на Пушкинской площади, несмотря на ранний час, бабушки укладывали венок из живых астр.
Тогда-то, проникая в сознание каждому, снова возник голос Кабины. Текст был идентичен вчерашнему. Старушки распрямились, и одна громко крикнула:
– До встречи, наш гений!
Милиционер стал вежливо подталкивать бабушек к входу в метро.
Пожалуй, подумал я, стоило взять полсотни у профессора. Все равно его дело труба.

Политбюро собралось с утра.
Щелоков доложил о внутренней обстановке. Затем выслушали доклад Комитета государственной безопасности. Обстановка в стране была в целом спокойной, на местах ждали решений центра. Даже требовали решений, опасались упустить инициативу. В некоторых областях, предугадывая решение Политбюро, были приняты резолюции "Возвратим Ильича народу". Брежнев молчал. Затем Громыко зачитал телеграмму от левого крыла Лихтенштейнской партии труда, в которой, в частности, говорилось: "Надеемся, дорогой Леонид Ильич, увидеть вас на трибуне мавзолея в день парада в честь годовщины Великой Октябрьской социалистической революции рядом с Владимиром Ильичем Лениным, продолжателем дела которого Вы являетесь".
Брежнев открыл рот. Все ждали, что он скажет. Брежнев спросил:
– "Вы" там с большой буквы?
– Здесь все с большой буквы, Леонид Ильич, – ответил Черненко, опередив Громыко.
Еще помолчали. Надо было что-то предпринимать. Положение было куда более сложным, чем казалось на первый взгляд. Первое решение, столь единодушно поддержанное вчера, после ночных размышлений оказалось далеко не идеальным.
– Тут товарищи из Люксембурга… – начал Брежнев.
– Из Лихтенштейна, – нетактично поправил его Громыко, и Брежнев подумал, что Громыко слишком очевидно прочит себя в наследники. Но Андропов не пустит. Нет, не пустит. Брежнев, рассуждая так, не имел в виду собственную смерть – она была за пределами разумного. Но это не мешало рассуждать о наследнике.
– Тут товарищи из Люксембурга, – продолжал Брежнев, – выставляют меня на мавзолей рядом с Ильичем. Нетактично это.
Андропов старался не улыбнуться. Но воображение предательски и явственно рисовало картинку – двое рядом. Один в кепке, другой в шляпе. Эта картинка была недопустима.
– А кто же будет в мавзолее лежать? – спросил вдруг Кунаев. Вопрос был диким, именно такого можно было ждать от представителя среднеазиатской республики.
– В мавзолее, – сказал тихо и твердо Андропов, который уже все просчитал и понял, – будет лежать Владимир Ильич Ленин.
– А на трибуне? – не понял Кунаев.
– На трибуне будет Леонид Ильич и, если обстоятельства не изменятся, вы тоже.
Поднялся одобрительный шумок. Все поняли, что Ильича возрождать не время. Черненко хотел сказать небольшую речь по этому поводу, но Кузнецов тихо положил руку ему на локоть, и Черненко осекся. Любые лишние слова в этой ситуации грозили бедой.
– Требуется выдвинуть альтернативный лозунг, – сказал Андропов. – По моим каналам сообщили, что китайское руководство будет стараться оживить Сунь Ятсена.
– Знаю товарища Сунь Ятсена, – сказал Брежнев миролюбиво. Самое страшное было позади. Он снова был среди единомышленников, помощников и соратников. – Он много сделал для китайской революции. Это классик китайской революции.
– Классик? – произнес вслух Долгих. – Именно классик!
– Только не Сталин! – воскликнул Устинов. – Я с ним работал.
– Позаботьтесь, пожалуйста, – сказал ему Брежнев, – чтобы в Грузии все было тихо. Там у вас какой округ? Закавказский?
– Товарищи выполнят свой долг, – сказал Устинов.
Вечером перед программой "Время" диктор, не скрывая торжественной дрожи и придыхания в голосе, сообщил о решении Политбюро и Совета Министров: "Завтра в двенадцать ноль-ноль по московскому времени каждый гражданин Советского Союза выполнит свой партийный и человеческий долг. Каждый пожелает, чтобы после долгого могильного сна очнулся и приступил к исполнению своих обязанностей перед прогрессивным человечеством ведущий классик марксизма-ленинизма Карл Маркс".
В тот момент, когда прозвучало это сообщение, я сидел у Элеоноры.
Элла готовила кофе. Красные брючки так туго и нагло обхватывали ее ягодицы, что я вдруг понял, почему она всегда находится в состоянии бравого сексуального возбуждения.
– Ты слышишь? – закричал я. – Они выбрали Маркса.
– Слышу, – сказала Элла спокойно. – Не глухая.
– Но почему не Ленина? Почему? Народ их не поймет.
– Зачем им Ленин? – искренне удивилась Элла. – Что они с ним будут делать? Отчет ему представят, как просрали его светлые идеи?
– Элла, заткнись! – сказал я. – Ты ничего не понимаешь в политике.
– А ты в жизни. Я бы на их месте сейчас же закопала его так глубоко, чтобы ни один пришелец не докопался.
– А Маркс?
– Тебе надо объяснять? Маркс даже по-русски не сечет. Они ему институт марксизма-ленинизма отдадут, дачу в Барвихе. Ему сколько лет было, когда помер?
– Много.
– Вот пускай и доживает на персоналке. А еще лучше – передадут в ГДР. Пускай там ликуют.
Элла была права, но тяжелое чувство несправедливости не оставляло меня. Все было не так, не ладно.
– Значит, в Америке будет Линкольн, у китайцев Мао, а нам немецкого классика?
– Голосов враждебных наслушался, – сказала Элла. – А они, как всегда, клевещут. Мы еще посмотрим, кто там у них возродится. А может, и никто. Если это блеф.
– Как так блеф?
– Космический блеф. Самый обыкновенный. Нас испытывают. Пей кофе и раздевайся. Мне сегодня в ночную выходить, забыл, что ли?
Элла – медсестра в психичке. Характер у нее жесткий.
Любовником я был в тот вечер никудышным. Элла была мною недовольна. Совсем не вовремя я спросил:
– А что если они, то есть мы, пожелаем Ленина? Или Лермонтова?
– Ты можешь наконец не отвлекаться? – спросила Элла злым свистящим шепотом.
Потом, когда она одевалась, сказала:
– Пожелаете, как бы не так! Завтра же постановим. И даже репетиции проведем.

Она была права. Весь следующий день, от края и до края, бурлила наша страна.
Стихийные митинги были организованы на каждой фабрике, в каждом колхозе под лозунгами: "Маркс вечно жив!" Пионеры пели по радио написанную за ночь композитором Шаинским бодрую песню: "Том за томом "Капитал" Маркс нам снова написал!" – с припевом: "Том девятый, том десятый дружно выучим, ребята!"
Нас тоже собрали.
Куприянов сказал, что творческое развитие марксизма получит мощный толчок, который позволит нам оставить далеко позади философские системы Запада. Новые веяния, отражающие заботу… и так далее. Представитель райкома прочел по бумажке закрытую разработку, в которой было самое главное. Там говорилось откровенно, что Политбюро и правительство внимательно изучили настоящий вопрос. Высказывалось мнение о возрождении к жизни всеми нами горячо любимого Владимира Ильича Ленина. Однако полученные по галактическим каналам сведения убедили партию и лично ее Генерального секретаря в том, что в случае удачного исхода первого возрождения Советскому Союзу будет предоставлено исключительное право повторить опыт. В свете этого и в глубоком убеждении, что партия не имеет права допустить малейший риск в отношении возрождения нашего Ильича, решено оживить вождя пролетариата только тогда, когда наука скажет со всей уверенностью, что это не причинит вреда его умственным способностям.

Не могу сказать, что я в это поверил, но многие поверили. Прямо не говорили, но давали понять, что в каждом новом деле возможна неудача. Неудача с Марксом – это беда. Неудача с Лениным – катастрофа.
Когда я шел с работы, памятник Пушкину был окружен цепью дружинников. Цветов перед ним не было. Музей Пушкина закрыли на учет. Ходили слухи, что в Гори произведены аресты. По улицам толпились люди, словно был праздник. Многие, особенно молодежь, шумели и игнорировали милицию. По Метростроевской длинной колонной шли танки.
До утра так и не погасли огни в зданиях КГБ на Лубянке. Черные "Волги" часто выскакивали с Дзержинской площади и, сделав визжащий крут вокруг монумента первому чекисту, неслись к Старой площади. Потом возвращались.
По настоянию врачей Брежнев провел ночь в реанимации. К нему был допущен только Андропов. Они коротали время за чаем. Вспоминали эпизоды войны. О завтрашнем дне не говорили. Андропов заверил Генерального, что все меры приняты.

На следующий день по всей стране население собиралось в актовых и конференц-залах.
Гремела музыка. Пенсионеров и детей организовали в детских садах и красных уголках домоуправлений. На улицах остались только милиционеры и дружинники.
Без десяти двенадцать Кабина в последний раз повторила свое объявление. Без пяти двенадцать заревели гудки всех заводов и фабрик. Начался отсчет времени.
Иностранных корреспондентов в Звенигород не пустили. Сам город и окрестные леса были окружены танками.
Политбюро и генералитет находились в бомбонепробиваемом бункере, выкопанном на месте оранжереи. Брежнев смотрел в сильную подзорную трубу на закрытую дверь.
Без одной минуты в стране наступила гробовая тишина. Лишь щелкал метроном.
Потом было шесть коротких гудков точного времени.
И все репродукторы Советского Союза одновременно произнесли:
– Мы хотим, чтобы основоположник марксизма Карл Маркс ожил!
– Мы хотим… чтобы основоположник…
– Мы хотим…
– Я хочу, – мысленно произнес Брежнев. И не смог ничего поделать. В его уставшем от заседаний и недосыпа мозгу возник образ покойной мамы.
– Мама! – прошептал он.
Дверь в Кабину начала медленно отходить в сторону.
Андропов выхватил из рук офицера переносной пульт с кнопкой. Разумеется, он верил в единую волю своего народа, но на нем лежала ответственность.
Палец Андропова застыл над кнопкой.
В дверях кабины показался человек…
Андропов нажал на кнопку.
Раздался взрыв. Кабина приподнялась в воздух и, разваливаясь, рухнула на землю, погребая под собой певца Владимира Высоцкого. Его гитара отлетела в сторону и упала, почти целая, на жухлую осеннюю траву. Подкоп, сделанный заранее саперами Комитета и начиненный динамитом, исправил возможную ошибку. Прах певца Владимира Высоцкого захоронили во внутренней тюрьме КГБ.
Политбюро более не возвращалось к этому вопросу. Было лишь объявлено, что эксперимент закончился неудачей по техническим причинам за пределами Советского Союза.
Из китайской кабины вышел Конфуций. Через месяц он умер от постоянного огорчения. В США кабина подарила стране кинозвезду Мерилин Монро. Она жива до сих пор.
А мы все забыли.

Кир Булычёв


Да, были времена, когда можно было ехидно подъебнуть: "Мы тут им Папу Римского подкинули - из наших, из поляков, из славян".
А щас смотришь в телевизоре на всякие саммиты шосов, бриксов, и грустно становится от натужного оптимизма наших властей.
Пересматриваю сейчас видеозаписи с Владимиром Высоцким, удивляюсь.
Какая-то Мексика (Мексика, Карл!) сделала такую шикарную запись с Высоцким:



Совок за всё время творческого пути Высоцкого сподобился только на чёрно-белую запись Таллинского телевидения (показанную только в Эстонии) и полуподпольную запись кинопанорамы, которую случайно не стёрли и показали в перестроечное время.
Оставлю для истории:
Новость от федерального космического агенства от 8 апреля.
Сегодня, 8 апреля 2015 года, в рамках проведения торжественных мероприятий, посвящённых празднованию 70-летия Победы в Великой Отечественной войне состоялась торжественная церемония передачи Знамени Победы космонавтам Центра Подготовки Космонавтов (ЦПК) им. Юрия ГАГАРИНА для передачи на Международную космическую станцию (МКС).
Знамя полетит к МКС на борту транспортного грузового корабля «Прогресс М-27М», запуск которого запланирован 28 апреля 2015 года.

Скриншот, если потёрли: https://img-fotki.yandex.ru/get/16/28536647.2/0_e1f02_bc69f265_orig

Новость от федерального космического агенства от 29 апреля.
Знамя Победы находится на Международной космической станции. Оно было доставлено 27 марта 2015 года пилотируемым кораблем «Союз ТМА-16М» с экипажем в составе командира, космонавта РОСКОСМОСа Геннадия ПАДАЛКИ, бортинженеров – Михаила КОРНИЕНКО (РОСКОСМОС) и Скотта КЕЛЛИ (NASA).


Великая страна, спасающая две беззащитные области от страшного негра.

Ровно год прошёл.



А по ощущениям - не меньше десяти.

ха-ха.

1980-й год.
поляк приходит в польский банк и хочет положить 100 злотых.
Спрашивает кассира:"А какие у вас гарантии?"
- Многолетняя история банка, резервы!"
- А если все же ваш банк разорится?
- Ну сохранность ваших денег гарантирует национальный банк Польши.
- А если Польша разорится?
- Ну тогда поможет наш старший брат - СССР!
- А если СССР разорится?
- И ради такого события вам жалко рискнуть какими то 100 злотыми?!
Сон - это короткий отрезок времени, когда вы не слышите о Путине, ведущим Россию правильным курсом.

Хе-хе.

Кстати во вчерашней ленте я как-то не заметил обилия постов с портретами усатого мужчины в траурной рамке, или умильных фоточек с могилы, заваленной свежими цветами, а меж тем вчера - дата смерти Сталина была.
Видимо у совков появился более актуальный предмет дрочения - "восстановление исторической и территориальной справедливости по отношению к исконно русской территории Крым".